| Елена Неменко ( @ 2007-01-04 08:26:00 |
Сто лет
. . Как-то меня спросили про самое яркое детское воспоминание… Самое яркое…Пожалуй, это был особенно радостный летний день. Небо веселило облаками самых причудливых форм, облачные зайцы превращались в недолговечных слонов и колесницы, которые, соединившись, уже показывали, как важно плывет, теряя клочки пушистой шерсти, большой облачный кот… Бабушкин цветник испускает одурманивающий запах душистого горошка. Огромный шмель гудит - поёт в золотистом подсолнухе…
. . Мне ещё нет шести лет, но я уже научилась считать и производить несложные арифметические действия. И вот, кто-то мне сказал, что люди живут до ста лет… Осознав сказанное и безоговорочно приняв его , я вдруг сумела высчитать остаток в этой простой задачке, и захлебываясь от восторга, что я есть на свете, бегу к маме и кричу: «Мама, мама, а мне ещё 95 лет жи-и-ить…»
. . И вдруг понимаю, причём, четко понимаю, в чём суть этих арифметических действий - маме осталось жить намного меньше…Как я рыдала… А мама утешала «Вот глупышка, вот глупышка… Не дано человеку знать, сколько он проживет… Никому не дано…Да и я уже прожила вон сколько без тебя»
. . И я, икая от слёз, послушно соглашаюсь с этим правилом мироздания, отложив до поры - до времени в своей головёшке этот непонятный вопрос «Ну, почему, почему так должно быть?», и занялась выяснением, а как же всё-таки она жила без меня? .
. . Как-то меня спросили про самое яркое детское воспоминание… Самое яркое…Пожалуй, это был особенно радостный летний день. Небо веселило облаками самых причудливых форм, облачные зайцы превращались в недолговечных слонов и колесницы, которые, соединившись, уже показывали, как важно плывет, теряя клочки пушистой шерсти, большой облачный кот… Бабушкин цветник испускает одурманивающий запах душистого горошка. Огромный шмель гудит - поёт в золотистом подсолнухе…
. . Мне ещё нет шести лет, но я уже научилась считать и производить несложные арифметические действия. И вот, кто-то мне сказал, что люди живут до ста лет… Осознав сказанное и безоговорочно приняв его , я вдруг сумела высчитать остаток в этой простой задачке, и захлебываясь от восторга, что я есть на свете, бегу к маме и кричу: «Мама, мама, а мне ещё 95 лет жи-и-ить…»
. . И вдруг понимаю, причём, четко понимаю, в чём суть этих арифметических действий - маме осталось жить намного меньше…Как я рыдала… А мама утешала «Вот глупышка, вот глупышка… Не дано человеку знать, сколько он проживет… Никому не дано…Да и я уже прожила вон сколько без тебя»
. . И я, икая от слёз, послушно соглашаюсь с этим правилом мироздания, отложив до поры - до времени в своей головёшке этот непонятный вопрос «Ну, почему, почему так должно быть?», и занялась выяснением, а как же всё-таки она жила без меня? .