Елена Неменко

Какое чудо!

2009-06-17T11:37:05Z

Так горжусь, что это чудо создали хабаровские художники!

http://community.livejournal.com/kidpix/789304.html?view=10033720#t10033720

как жизнь?

2009-05-02T04:30:49Z

И где он только эти кадры ловит?
http://nemen-list.livejournal.com/

Лохушка из провинции

2008-01-02T00:55:52Z

Труднее всего оказалось – закричать в полный голос. А закричать нужно было во что бы то ни стало, потому что ситуация становилась не просто опасной, а катастрофически непоправимой. Ещё немного и… никто не узна-а-а-ет, где…

Конечно, виновата во всём происходящем была я и только я… Конечно, провинция, конечно, лохушка – согласна со всеми этими определениями моих личных качеств безоговорочно. Потому что заранее просчитать подобное я оказалась не способна. Да и кто мог себе представить, что в Москве провинцию могут разводить ещё и таким способом?

В Москве я не была без малого семнадцать лет. Но станции метро и где, какие пересадки надо делать, помнила хорошо. Нанять такси я побаивалась, местные газеты наши неоднократно расписывали ситуации, в которые попадали в столице одинокие дальневосточные путешественницы . А после случая, с одной нашей дамой из министерства образования, расписанного самыми яркими красками, я зареклась садиться в Москве в незнакомые машины… Хорошо, что живая осталась, говорили все об этой леди, еле выбравшейся из подмосковного лесочка без денег и документов.

Документы, деньги и обратный авиабилет у меня были в сумочке, которую носят через плечо, но я надела её на шею и прижимала левой рукой, а правой я катила перед собой это… сооружение века. Потому что назвать это чемоданом язык не поворачивается. Он пустой весит 6 килограммов. В последний день сборов, когда я поняла, что на время моего отдыха – с конца сентября по конец октября требуется определенный гардероб – с сапогами, ветровками и утепленками, сын принес свой чемодан, с которым они всей семьёй выезжают на море. И до последнего дня я как-то один на один с этим сооружением не оставалась. Встречали, провожали – в Москве, в Питере… Не предусмотрела я только одного – возвращения из Домодедово в Хабаровск. Но что тут было предусматривать , о чём беспокоиться? Всегда мы, гости столицы, ехали на метро до станции Аэропорт, потом пару остановок на троллейбусе – аэровокзал, сдача багажа, регистрация и экспресс прямо к самолётику. Кто знал, что сейчас из Москвы в Домодедово уезжают с Павелецкого вокзала, там и регистрация, и сдача багажа? Даже в поезде из Питера соседи по купе подтвердили – да, поезжайте до метро Аэропорт и т.д. Просто, надежно, выгодно, удобно…

На Ленинградский вокзал питерский поезд прибыл в 5.25 и уже в 5.50 я озиралась на пустынной станции Аэропорт. Никого нет с чемоданами, никто не идет в сторону троллейбуса.
- Странно,- подумалось мне, - ой, как странно…
Я покатила своё чудище на колесиках по слабоосвещенному подземному переходу на противоположную сторону улицы к троллейбусной остановке. Троллейбус подошел пустой, водитель продала мне карточку, турникет пропустил меня с чемоданом в салон и я поехала, терзаясь сомнениями – почему же нет попутчиков… На остановке «Аэровокзал» тоже никого не было, только двое мужчин о чём-то беседовали между собой. Я в потрясении, что окна аэровокзала не светятся, и жизнь в нём как бы не бьёт ключом, вытаскивала багаж из троллейбуса.
Дверцы закрылись, троллейбус тронулся, чемодан и я остались… И тут двое подошли ко мне.
- Дама, где ваши проездные документы?
- Зачем вам мой троллейбусный билет?
- Мы контроллеры, дама, - оба развернули передо мной какие-то корочки.- Вы должны оплатить багаж. Вы нарушаете постановления ( я не поняла кого – в общем , администрации столицы)
Тот, что пониже, взялся за ручку моего сокровища. Я ухватилась за неё крепче.
- Проедем в милицию, дама, оформим штраф в отделении - начал подталкивать меня «контролер» к машине, стоявшей рядом с остановкой.
- Нет, - ответила я, - не поеду. - Никаких штрафов. Ни в отделении, ни здесь. А милиция… Милицию сейчас вызову сюда…
Но вот тут –то я и поняла, что не могу достать мобильник из кармана. И в полный голос не могу закричать.
- Милиция! Милиция! – прошелестел этот нелепый мой вызов на пустынной остановке ранним-ранним предзимним утром. Почему? Не знаю. Наверное, потому что давно не доводилось кричать в полную мощь лёгких…
Теперь оба «контроллера» схватили мой чемодан , на котором я висела мертвой хваткой, локтями прижимая к груди сумочку на шее… Боковым зрением я увидела тень появившегося на другом конце остановки человечка, то ли подростка, то ли мужчинки… И тут из меня вырвался такой дикий крик – медведь в берлоге бы проснулся :
- Ми-ли-ция!
«Контроллеры» ослабили хватку, человечек с другого конца остановки засеменил вниз, а я ещё раз издала эти редуцированные звуки – И-И-ИЯ!
- Бешеная!, - прошипел контроллер и толкнул меня.

Я на своём ящике на колесиках покатилась вниз за тенью мужичка, но не упала, а чудом выравнялась… и понеслась к зданию аэровокзала. Один подъезд закрыт, другой… Освещено только последнее крыльцо. На этом крыльце я и остановилась, переводя дух… Я уже всё поняла. Аэровокзал не работает. Всё теперь на Павелецком вокзале. Там я, отдыхая в Семеновском, бывала чуть ли не ежедневно, и видела авиакассы, стойки регистрации авиапассажиров, объявы про экспрессы до Домодедова. Я – лохушка. Но раз эти «контроллеры» ранним утром ловят именно здесь «проштрафившихся», значит, я не одна такая.
- Дама, куда едем? – вывел меня из размышлений голос солидного такого мужичка. За ним подошёл следующий.
- Никуда! Не сметь! Не подходить ко мне!,- командный голос уже не покидал меня.- я буду здесь стоять, пока не рассветёт.
- Женщина, а вы откуда? Сибирячка, наверное?
- Нет! Нет! Я чукча! Я камчадалка! Отойдите!
- Да кто же вас так напугал? «Контроллеры» эти на остановке?

Потрясенная, я притихла. Надо же, эти извозчики, владеют ситуацией, знают о подобных разводах…
- А как вы от них отделались?- продолжал участливо допытываться мужичок…
- Никак,- отрезала я. - Отойдите от меня. О-той-ди-те! – Гортань моя беззвучно упражнялась в редукции – и-и-ия…
- Милая, вы молодчинка. Но слушайте сюда. Вон там, видите, стоит маршрутка. Это настоящая маршрутка. За 25 рублей водитель довезет вас до метро Аэропорт. И доедете до Павелецкого. Идите к маршрутке. Не бойтесь…

А я и не боялась. Страх пришел уже где-то над Байкалом… Экран высвечивал место нахождения самолета в данную минуту, я поняла, что скоро уже буду на родном Дальнем Востоке… и всё остальное тоже поняла…

Мои друзья по гороскопу

2007-08-10T22:15:17Z

Мои друзья по гороскопу

Весы		25% (3)
Рыбы		25% (3)
Телец		16% (2)
Овен		16% (2)
Дева		8% (1)
Скорпион		8% (1)

Посчитать для себя

Неравноценный обмен

2007-04-01T07:39:29Z

Тогда я ещё не поняла, что обмен получился неравноценным , и альбом мой лишился очень редкой марки. Это была старая мрачноватая коричнево-красная марка, посвященная 70-летию Сергея Мироновича Кирова, видного деятеля советского государства. И как она оказалась в моем альбоме – я тоже не помню. Может, бабушка привезла, а может, я сама выменяла у кого-нибудь на фантики или значок какой-нибудь. Понятия о ценности этих знаков почтовой оплаты тогда у меня были весьма и весьма приблизительными. Ни мама, ни отчим в марках не разбирались, а отец, известный ленинградский филателист Симонов Виктор Трофимович, уже несколько лет жил с другой семьей на Мельничном Ручье под Ленинградом. Когда мама видела, как я в лупу рассматривала эти маленькие квадратики, она пожимала плечами и говорила –
- Не понимаю… Ну была бы мальчишкой… А то девочка ведь… Наверное, это всё-таки передаётся по наследству…

Почему я их рассматривала в лупу? Не знаю… Просто видела, как это делали взрослые офицеры, у которых были толстые альбомы с марками, и обезьянничала. Да и само изображение на марке интересно было рассмотреть увеличенным. Зубцемер я впервые увидела у дяди Игоря, который от кого-то из мальчишек узнал , что тети-Динина Ленка собирает марки и пригласил меня к себе.

Марки у него были в черных целлофановых упаковочках - клемташах в красивых одинаковых кляссерах. Мои же держались на маленьких полосочках. Тех , что остаются по краям марочного листа. Я кусочек такой полосочки складывала пополам и приклеивала одним концом к обратной стороне марки, а другим к альбомному листу, такому в мелкую синюю клеточку. Альбом мой имел несколько разделов, каждый из которых начинался надписями, которые я сама придумывала и старательно выводила разноцветной тушью – Животные. Цветы. Города. Труд рабочих. Картины. Портреты. Я гордилась таким порядком в моем альбоме.

Марку на страничке «портреты» дядя Игорь увидел сразу. Осторожно пинцетом приподнял её, она легко соскользнула с полосочки и легла на белый листок под лупу. Я молча наблюдала за руками взрослого филателиста. Вот он достал прозрачную полосочку-линеечку, на которой были выведены как бы марочные зубчики , и стал прикладывать к ней мою марку. Любопытство моё было накалено до предела и я, не выдержав, спросила
- А что вы делаете, дядя Игорь?
- Проверяю зубцемером , правильные ли зубцы и уголки у твоей марки.
- А зачем?
- Они должны быть все целыми и безукоризненными.
Это я хорошо запомнила. Но вот то, что он сказал потом, повлияло на моё дальнейшее коллекционирование далеко не лучшим образом.
- Пожалуй эта марка мне больше всех понравилась. Хочешь я за неё тебе дам вот эти ?

И он раскрыл один кляссер, в котором марки не были упакованы в клемташи, а просто так вставлены в прозрачные полоски-кармашки. Это были огромные квадратные серебристые монгольские марки с угловым изображением или коней или всадников, сейчас уже не помню. Но тогда они просто потрясли моё воображение. Вдобавок он мне дал кучу почти одинаковых марок ,на которых были нарисованы огромные семерки. На каждой было написано или «мясо», или «нефть», или «зерно», а на дальнем плане нарисованы всякие фабрики, комбайны, машины и подъёмные краны. Дядя Игорь сказал, что ничего, что они с печатью. Состояние у них отличное и клеевая сторона хорошо сохранилась. С печатью марки гораздо ценнее, чем без неё. Когда-нибудь они будут редкостью, потому что с такими семерками марки уже никогда выпускаться не будут. Ещё он посоветовал мне никогда не приклеивать марки к листу, а хранить их в клемташах и кляссерах. Да кто бы мне тогда купил такую редкость в далёком селе у озера Ханки.

Я бежала домой, прижимая к себе альбом, в котором марок на добрые двадцать штук стало больше. С тех пор я стала особенной коллекционеркой в нашем гарнизоне. Заимев карманные деньги, я шла на почту и, купив новых марок, просила проштемпелевать их.
- Зачем?,- недоуменно спрашивала почтальонша тётя Вера
Я терпеливо объясняла, что марки с хорольским штемпелем когда-нибудь станут очень ценными, и тётя Вера старалась ровненько оставить штемпель на уголочке так, чтобы было видно название населенного пункта. Сколько их в моей коллекции ! Вот серия, посвященная столетию Московского зоопарка. Тетя Вера долго вертела их под штепелем, примериваясь оставить оттиск так, чтобы морду животного не задеть. Поэтому они у меня все с разных углов проштемпелеваны. На марке с изображением нашего уссурийского тигра надпись «хороль» примостилась на хвосте, а у белого медведя на передних лапах.

О неравнозначности обмена я поняла уже, когда постигла все тонкости филателии. Очевидно, марка с портретом Кирова относилась к редким разновидностям и определить её можно было, только тщательно измерив зубцы марки. А вот тот факт, что моя детская коллекция оказалась вдесятеро, если не больше, удешевленной благодаря такому совету , конечно, навсегда останется на совести взрослого филателиста. Потом я очертила себе временной отрезок с 1961 по1991 год и начала серьёзно собирать хронологию. Обида на взрослого подвигла меня на то, что абсолютно все марки в моей основной коллекции негашеные, да ещё многие из них в квартблоках – по четыре неразделенных марки. А из детской коллекции, увы, многое не сохранилось… Сын, пока понял, что к чему, тоже распоряжался ею примерно так же , как и я…

Домника.

2007-03-23T08:53:37Z

… … Мама ушла из моих рук. В полном сознании. Прошло уже четыре с половиной года. Но каждый день я вспоминаю каждое её движение, каждое словечко и пытаюсь молиться за неё. Именно пытаюсь, но чувствую, что что-то не так… Мама до пятидесяти лет была некрещёной, и наша ба-Мотя ( моя пра, а её – бабушка) так и называла её, когда серчала - «Динка-нехристь». Дед мой был из черкесов. Креститься мама надумала, когда умерла бабушка. Поехала в церковь с соседкой, имя её там не приняли, дали другое, но мама его напрочь забыла и до последних дней не могла вспомнить.
В лето её крещения я приехала к ней погостить во Владик, и она попросила написать для неё разборчиво Отче наш. Я подарила ей икону Параскевы и написала молитву на четвертушке листа. Прошли годы. Икона была всегда рядом с ней на тумбочке. И переехав в Южно-Сахалинск, мама привезла её с собой. Икона не маленькая, старая, на легкой высушенной доске без оклада. На обороте, чтобы её не косило, было вставлено два клинышка, которые тоже рассохлись. Мои пальцы помнят каждую трещинку на иконе. Я её обнимала и гладила.
… … Отчим любил маму так, как меня , наверное, никто никогда не любил. В те черные дни не дал вынести её вещи, сказал, что сам вынесет, повесил в гостиной портрет над комодом и, суровый атеист, не пустивший священников в дом, когда я хотела сделать хоть что-то для облегчения маминой участи, поставил на этот комод Параскеву, лампадку , вазы с цветами, награды и любимые мамины безделушки .. Так и жил…
… … А я пыталась молиться « упокой Господи душу усопшей рабы Божьей ( ты знаешь, Господи, как её зовут) моей матери…» и видела в своем жарком душном Хабаровске странные сны – вроде бы возле финского шиферного домика из моего гарнизонного детства появляется мама, но я её не вижу, просто чувствую, что это она, кидаюсь к ней и спрашиваю «Мам, ну как ты там?», а она , взмахнув рукой, отвечает «Да никак»… и уходит…
… … И вот снова черный день – 21 марта…настало время прощаться с отчимом. .В самый циклон мы добирались до заснеженного Сахалина, потом нанимали людей, чтобы откопали мамину могилу, потому что такого снега, как на Сахалине, нет нигде, потом прощались с последним человеком на этом свете, который нас помнил девочками… «Дед… да посмотри, какое солнышко…,- лились из меня совершенно бабские причитания, - да посмотри, какой снег, да как он завалил твою последнюю квартиру… да как же мы мы тебя , кубанского казака, как эскимоса хороним…»
Потом в опустевшей квартире с сестрой разбирали вещи…Дед наш ничего не вынес – всё было как при маме, даже последний её носовой платочек в прикроватной тумбочке…
Квартиру придётся продавать… И я с трепетом пошла разбирать мамины вещицы на комоде. А мама грустно следила за мной с портрета. И вдруг за иконой, я нашла свернутый квадратиком пожелтевший листочек – это была мною написанная молитва Отче наш, и внизу простым карандашом слегка наискосок маминым почерком приписано – Домника…
Теперь я живу с этим…

Писанки

2007-03-19T03:16:34Z

Я любила слушать истории из прабабушкиного детства. Особенно вечерами на кухне, когда бабушка доставала из чулана небольшой матрасик, который называла потником, и застилала им медленно остывающую большую выбеленную печь. Потом набрасывала туда гору подушек , подсаживала меня и забиралась сама.
-Ну что тебе сегодня рассказать?
Я торопясь выкрикивала :
- Про качели! Как тебе их папа сделал! Про груши-дули! Нет, сначала про писанки!
- Ну ладно, про писанки, так про писанки…

Писанками назывались расписные пасхальные яйца. Как они расписывались, бабушка рассказывала так, что я зрительно могла себе представить и фарфоровую подставочку для яиц, и тоненькую беличью кисточку, и глиняные чеплашечки для красок и растопленного воска. Я видела стол, две керосиновые лампы, стоящие по краям его, видела девочку в белом платочке, которая от усердия прикусила язычок и крутит, крутит подставочку, нанося кисточкой волнистые полоски на скорлупу. И какие узоры она придумывала, и с какой гордостью её маменька - казачка Ольга Важова носила святить дочкины писанки в Раздольнинскую церковь. Когда моя Ба-Моть была маленькой, были такие специальные краски, которыми можно было кисточкой разрисовывать яйца.

Сейчас в магазинах каких только красок для расписывания пасхальных яиц не продается – и специальные наборы, и переводные узоры всякие – накладывай их на вымытые куриные яйца, да опускай в кипяток. А в моём детстве и настоящего праздника пасхи не было, бабушки мои , да их подружки –старушки , наверное, единственные на всей улице, пекли куличи, красили яйца и ходили на вечернее праздничное богослужение. Где продаются специальные краски, никто и не знал. Да и где их было взять в дальневосточном городишке…Бабушка красила яйца луковой шелухой. Подольше подержит их на огне в кипящей шелухе , получались темно-бордовые, чуть поменьше – золотисто желтые. Пока они горячие, бабушка дает мне кусочек сала, и я натираю их до блеска и полирую сухой байковой тряпочкой. Выкладываю на синее гжелевое блюдо , и долго любуюсь произведенной красотой.

До вечера на подоконнике на кружевном вышитом рушнике стоит блюдо с выпеченными, как будто налакированными, тарочками, такими с тремя дырочками пирожками с фруктовой начинкой. Здесь же на специальных подставках - обливные куличи, творожная пасха с изюмом, толченым сахаром на них выведены две буквы «Х» и «В». Сахар-песок редко завозился в магазины. Я помню белые блестящие сахарные головы и специальные щипчики для колки больших кусочков на более мелкие. Бабушка слушала радио и на белой салфетке колола сахар в ладонь, складывала его в сахарницу, а крошки стряхивала в кружку.
Вечером придут старушки – подружки, и всё это пасхальное великолепие с подоконника отправится в церковь. Меня с собой не брали. Я просилась, но бабушка была тверда – «Нет, Ленок, ты в гарнизоне живешь. Кабы чего не вышло». Я оставалась дома с Баб-Женей. Зато с утра первым автобусом приезжали родители с младшей сестрой Иришкой из гарнизона, и начиналось пиршество– тарочки одна за одной изчезали с блюда, с куличами выпивались огромные кружки чая с молоком.
- Ешьте, дети, - приговаривала Ба-Моть и шепотом добавляла,- да благословит вас Господь…

В какой-то год я решила, что тоже буду делать писанки. Ба-Моть удивилась:
- Чем же ты будешь их расписывать?
- А зеленкой. Из аптечки которая.
Я налила в консервную банку зеленки, взяла рюмочку на ножке, тоненькую кисточку, застелила газетой стол и принялась с воодушевлением расписывать сваренные вкрутую яйца. Но зеленка впитывалась в скорлупу и становилась какой-то бледной. Мои необыкновенные узоры на ней еле-еле были видны. Я расстроилась и замазала все яйца зеленкой. Бабушка посмотрела на меня и ахнула:
- Да чем же я тебя оттирать буду?
А все блекло-зеленые яйца отправила в кастрюлю с шелухой, но после тех, что уже окрасила в красный цвет. И получились они изумительного изумрудного цвета. Такого красивого блюда с яйцами у нас ещё не было.

На следующий год все старушки-подружки красили яйца нашим с бабушкой способом. А я до сих пор так крашу – ярко-красные и ярко-зеленые, смазанные салом и отполированные мягкой фланелькой, выкладываю их горкой на гжелевом блюде, а сердце щемит тоненько-тоненько и вспоминает ту перемазанную зеленкой девчонку.

Черный жемчуг

2007-03-15T07:44:18Z

Летние каникулы, да и зимние, я всегда проводила у своих бабушек – маминой мамы Беловой Евгении Георгиевны, её по-домашнему племянники и племянницы звали Теть-Жень, а мы с сестрой - Баб-Жень , и мамы бабушки Артамоновой Матрены Прохоровны, у которой домашнее имя для всех правнуков и правнучек было «Ба-Моть». Бабушки жили вдвоем. Муж прабабушки Артамонов умер в каком-то ноябре на праздники. Я его очень смутно помню. А бабушка с дедушкой были в разводе. Разведенные в разные стороны. Я спрашивала, кто и зачем развел бабушку с дедушкой, и в какой стороне теперь дедушка, но у взрослых на такие вопросы всегда был один ответ – «вырастешь-узнаешь».
Домик у бабушек был небольшой на окраине Уссурийска на улице Уссурийской. Домик как домик, самый обычный . Одна комната в два окна, кухня с большой выбеленной известью печью. Окна на ночь закрывались ставнями и поперек плотно прижимались тяжелой кованной железной полосой, на конце которой на толстой цепи был приварен штырь с отверстием. Этот штырь с грохотом вставлялся в сквозную дырку возле окна и уже в комнате запирался другим маленьким штырьком со шляпкой. Он был черный чугунный и всегда лежал на подоконнике. Я иногда из пластилина приделывала ему два глаза – получался такой Трубочист из сказки Ганса-Христиана Андерсена. И я ему пересказывала другие истории этого сказочника. А про чудесный горшочек даже пела глупую песенку из радиопередачи
«Буль-буль-буль-буль,
Я булькаю от жаркого огня
С обычною кастрюлькою
Не сравнивай меня.»
Почему я назвала эту песенку глупой? Это бабушка, баб-Жень, так сказала, потому что там были такие слова «С обычною кастрюлькою не смешивай меня.»
- Как можно смешивать горшок с кастрюлей? Это же не мука и вода, не творог и сметана! - возмутилась бабушка.- пой правильно –«Не сравнивай меня!»Радио твоё неправильно поёт!» И я стала петь моему штырьку-трубочисту правильную песенку.
А второй штырек висел на цепочке, и играть с ним было неинтересно.

Каждый вечер Ба-Моть выходила закрывать ставни, а я должна была изнутри вставить штырьки. Бабушка дергала снаружи за большой штырь, проверяла, прочно ли закрыты ставни и шла спускать с цепи на ночь пса Тарзана.
Перед тем, как выходить , Ба-Моть предупреждала
- Лена, где твой Трубочист? Пора ему сторожем служить.
В тот вечер Трубочист куда-то подевался. Вот уже Ба-Моть командует –«затыкай!», я кручусь по комнате, а его нигде нет. Тогда я хватаю клеевую кисточку и вставляю её в отверстие штыря и как всегда кричу бабушке – «всё!». Бабушка дергает штырь… и… Я слышу только треск, шум падения, вскрик бабушки и причитания : «да это же черный жемчуг, будь он неладен, ненаглядный! И что я теперь Женьке-то скажу?»

О-о-о! – я быстро прячусь под стол , занавешиваюсь скатертью с кистями. Я знаю, что означает упоминание черного жемчуга. Знаю, что будет, когда Баб- Жень с работы придет. Черный жемчуг – это название редкого сорта гладиолуса, завезенного в наш городок генеральской женой. Бабушка выращивала его из малюсенькой луковички – детки. В этом году он уже должен был цвести. Каждый вечер он слушал бабушкины рассказы, какой он необыкновенный, и сколько у него в колосе будет черно-лиловых чашечек с белыми стрелками. Не хочется мне продолжать рассказ об этом вечере. Баб-Жень плакала, а Ба-Моть гладила её по голове, как маленькую девочку.

Гладиолус этот я разглядела уже через много-много лет. Когда сама его вырастила на даче. Но среди моих огромных черно-бордовых гофрированных красавцев «Че Гевар» и «Оскаров» он смотрелся самым обычным мелкоцветковым гладиолусом...

Обед для облачка

2007-02-23T01:02:26Z

Если бы в старших классах мне сказали, что я буду писать стихи для детей, я бы очень удивилась и спросила : « с чего вы это взяли?». Как и все в юношеском возрасте, я писала стихи о любви, о женской доле, интересовали меня и глобальные проблемы – ну, например, вопросы всеобщей ответственности за мир и дружбу во всем мире. Но мысли о детских стихах у меня даже не возникали.

В раннем детстве я любила сказки Андерсена, братьев Гримм, дядюшки Римуса, мне нравились детские стихи Корнея Чуковского, Самуила Маршака, Сергея Михалкова. Обожала стихи Даниила Хармса, особенно про кошку, которая поранила лапу. Помните ?

Несчастная кошка порезала лапу,
Сидит и ни шагу не может ступить.
Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу,
Воздушные шарики нужно купить.
И сразу столпился народ у дороги,
Стоит и кричит, и на кошку глядит.
А кошка отчасти идет по дороге,
Отчасти по воздуху плавно летит.

Я представляла кошку с шариками, привязанными к раненой лапке, и заливалась смехом. Потом я несколько раз пыталась привязать шарики к лапке нашей Муськи, но кошка не хотела отчасти идти по дороге, отчасти плавно по воздуху плыть. Она валилась на спину и начинала яростно сдирать веревочки. А бабушка шлепала меня полотенцем и причитала :
- Оставь животинку в покое, глупая твоя головешка!

У Михалкова мне нравилось стихотворение про упрямого Фому. Такая веселая страшилка «Трусы и рубашка лежат на песке, никто не плывет по опасной реке»
Я запоем читала книги Пришвина и Бианки, до полуночи с карманным фонариком засиживалась над «Таинственным островом» Жюля Верна. Том Сойер и Гек Финн были моими близкими знакомыми. Я рыдала над судьбой дядюшки Тома. А в 9 лет я по недогляду взрослых умудрилась прочитать Анну Каренину Льва Толстого и «Легенду о Тиле Уленшпигеле». Шарля де Костера. Нежная Неле и правильный верный Тиль навсегда поселились в моем сердце. Я хотела пить фламандское вино, есть слишком молодой сыр с черствым хлебом и ходить с Тилем и Ламме по пыльным дорогам таинственной Фландрии. А в каждом неприятном чужом старикашке я видела Каренина и рисовала в своем воображении картины похищения у него сына и возвращения его Анне…
Писать стихи для детей я начала лишь, когда пришло время стать матерью. Я вышла замуж за Неменко Владимира на третьем курсе университета, и на четвертом мне пришлось взять академический отпуск, так как у нас родился сынок - Димок.

В те времена получить место для ребенка в яслях или в детском саду было очень и очень трудно. Многие молодые мамы устраивались в детские сады исключительно ради места для своего ребенка. Хоть кем – нянечкой, кастеляншей, посудомойкой. Мне повезло – у меня было свидетельство о присвоении квалификации – воспитатель детского сада. В школе все девочки нашего класса получили такие свидетельства, а мальчики стали токарями какого-то самого маленького разряда.

Приняли меня на работу воспитательницей и дали группу шестилеток – из старшей переходили в подготовительную группу. Эта группа находилась на первом этаже, и (вот повезло!) прямо против окон стояла наша игровая веранда. Я открыла окно настежь , села на подоконник, приказав «Де-ти! Гуляем от-сюда и до-сюда», чтобы было всех видно, а сама начала заполнять журналы – кто мама, кто папа, когда родился и всякое такое…
Вдруг к окну подбегают две девочки и кричат ;

- Елена Викторовна! Дайте считалку!
Как будто мячик какой, возьми и кинь им. Я растерялась и проговорила первую пришедшую на ум считалочку
-Стакан- лимон, выйди вон!
- Не-е-е. Такая ску-у-учная…
- Ну, тогда вот - «Из под горки катится голубое платьице…»,- я вслушалась в слова считалки и замолчала - надо же, какая жестокая придумка – платьице катится, а если в нём кто-то есть, то каково ему так катиться-то… ннн-даа…
Девочки безнадежно махнули на меня рукой и убежали к веранде.
Через какое-то время уже целая стайка подбежала к окну и все дружно закричали :
- А! Мы! Сами! Придумали считалку!
- Ну, рассказывайте,- снисходительно разрешила я, думая, мол, что там эти кнопочки могут стоящего придумать…
И кнопочки дружненько прокричали:

Туки-туки-туки-так!
Мы толкли на кухне мак.
Ели с маком плюшки,
А потом ватрушки.
А тебе нет мака,
Кушай булку с таком.
Всех найдёшь
Тогда возьмёшь
Вкусный мак
И сладкий мак
Туки-туки –туки –так!

Я просто потеряла дар речи. Да что же это такое! Детвора может такие складные считалки сочинять, а я им какой-то « стакан-лимон» выкрикиваю. А то, что эту считалку они сами сочинили, у меня сомнений не возникло. Наш садик просто пропах булочками, рулетиками и прочей выпечкой с маком. На кухне его постоянно толкли в ступках мак с сахаром. В городе Уссурийске в те годы мак в огородах был не редкость. На рынке свободно можно было купить пучок созревших маковых коробочек, отломить у них верхушечки и высыпать содержимое в рот. Когда зубы перетрут маковые зернышки в жевательную массу , мы кидали в рот конфетку-подушечку с повидлом. Вкуснятина получалась неописуемая. Так что считалка была своя, доморощенная… Но какая чудная. А я тут сижу, такая большая и важная, а придумать ничего не могу.

Сейчас, сейчас. И я напишу. Но про что? Вот лист, вот карандаш, но про что же написать? Я металась от окна к столу, перетряхивала какие-то листы и вдруг взгляд мой упал на букет. А букет у меня на столе всегда стоял самый роскошный. Дети в наш садик приходили в основном из частного сектора, и каждый день несли в ручонках цветы - у кого, что в палисаднике расцвело. Ромашки, астры, розы, георгины, гвоздики… Разглядела я каким-то новым взглядом этот букет и у меня сразу же получилась считалка, потом она вошла в мою первую книжку «Вьюнок»

Я - цветочек полевой.
Ты - большая роза.
Ты - вьюночек озорной,
Ну, а ты - мимоза.
Ты - ромашка. Ты - гвоздика.
Ты - калины красной цвет.
Ты - пойди-ка, поищи-ка,
Собери цветы в букет

Ура! Получилась! Я выбежала на участок к детям и скомандовала : «Дети! Дети! Ко мне! Я для вас считалочку придумала». Девочки обрадованно запрыгали и закричали : Хорошая считалка. Хорошая.
А мальчишки восторга не проявили, и я спросила, что не так.
- Что… что… Какая-то она девчачья.
- Почему?
- Да цветочки, вьюночки эти…
- Так, - решила я , - сейчас я и для вас , мальчики считалку придумаю.

С мальчиками на участке у меня всегда были особые проблемы. Если девочки играли в свои извечно постоянные игры –«Дочки-матери», «Продавцы-покупатели», «Врачи – больные», и мне никогда не приходилось распределять роли - ты - дочка, а ты мать, или ты-продавец, а ты покупатель. Они сами прекрасно справлялись с этими назначениями. Но мальчиков отправить играть всегда было трудно. Соберу их и спрашиваю : «Итак, юноши во что сегодня играем?» Ответ был один
- – «В войну-у-ушку!»
- Ну в войнушку, так в войнушку. Делимся. Русский-немец, русский-немец, - или казак – разбойник, или белый- красный. В зависимости от их настроения. - Играйте!
Минут через пять у меня по участку бегал один немец, а пятнадцать русских его догоняли…
Окрыленная тем, что считалки у меня получаются, я быстренько придумала делилку –

Я сегодня делал дело.
Ты – ревел напрасно.
Будешь ты за это белым.
А я буду красным.

Мальчишки делилку пиняли, а я задумалась. Да , я буду писать для детей. Но о чем для них писать? Несколько дней подряд я хватала листы бумаги и пыталась зарифмовать что-то, по-моему тогдашнему разумению, детское. Однако написанное оказывалось таким надуманным и слащавым, что я в негодовании рвала листы и выбрасывала их. И вдруг ко мне знакомые привели мальчика Пашу из младшей группы, чтобы я с ним посидела, пока родители по своим делам сходят. Как мы таких малышей развлекаем? Правильно – даём лист бумаги и карандаш.
Паша сосредоточенно начал рисовать две окружности и тщательно штриховать их . Я понаблюдала, как он рисовал , подумала, что бы его рисунок изображал - маленькая окружность , думаю головка, большая – туловище , между ними какие-то жиденькие косые линии, видимо, ножки, и решила с ним поговорить :

-Ой, Пашенька, ты, наверное, собачку нарисовал?
Паша пожал плечами, мол, какая ты недогадливая, и сказал:
-Не-а.
Я продолжала угадывать дальше:
- А-а, знаю. Воздушные шарики!
Паша опять тянет свое «Не-а».
Я называла «Муравей!», «Очки!» – все невпопад.
- Всё, Паша! Тогда я сдаюсь. Что ты нарисовал?!.
Ребенок снова пожал плечами и под нос себе пробубнил: « Что-что…Это… облачко. На обед приплыло.»
Я кинулась к окну, увидела эти уютные пышные кучевые облака и сразу же услышала свое первое стихотворение «Облачко веселое на обед приплыло, Мама Туча облачко ласково спросила: Чем бы повкуснее накормить тебя? Вот тебе тарелка полная дождя. Налила побольше, а ты кушай лучше, чтобы стало толще, чтобы стало Тучей!»
Четырехлетний малыш подсказал мне ,где надо брать темы для детских стихов, как можно увидеть необычное. в обычном. После этого я завела большую толстую тетрадь и начала записывать в неё все , что наговорят мне маленькие мудрецы. Тетрадь давно уже превратилась в книжку «Поговори со мною», когда-нибудь разбогатею – обязательно издам её.

Моя первая книжка

2007-02-03T22:57:55Z

Издание моей книги «Вьюнок»
http://community.livejournal.com/5razvorotov/159224.html?view=1449976#t1449976 в план Хабаровского книжного издательства было поставлено ещё в 1987 году. И три года, три долгих года я её ждала. Молодая и нетерпеливая, как все начинающие авторы, я всё-таки понимала одно главное условие, без которого трудно состояться детскому поэту – книжка должна быть яркой, хорошо иллюстрированной и отпечатанной на высококлассном полиграфическом оборудовании. В те времена это был Калининский полиграфкомбинат детской литературы. И попасть туда нам дальневосточникам было трудновато. Последующие три года мне предлагали выпустить книжку в черно-белом варианте в местной типографии. Но я отказывалась, ждала цветную. Друзья удивлялись, недруги вешали на меня ярлыки. Жизнь показала, как я была права. И даже сейчас в каком-попало из расплодившихся издательств я не соглашусь делать книжку – самые расчудесные стихи могут бесследно утонуть в этом море самиздатовского ширпотреба.

Но в этой первой моей книжке есть одна, в общем-то, немаленькая ляпа , в которой виноваты и я, и мой редактор.
В книжку было включено стихотворение «Багульник».http://www.poezia.ru/article.php?sid=14649 О нашем хорошо известном кустарнике, о том, что он ранней весной одним из первых распускает цветы – в общем такое дальневосточное, домашнее стихотворение. Но рисовала иллюстрации Вера Павлова, ленинградка, которая, как я думала, в нашей тайге не бывала и нашего багульника не видела. Рисовала долго, что-то около полугода. И вот настал день, когда я бегу, нет, лечу, в издательство смотреть иллюстрации к своей первой книжке. Ах, какая красота – изумительные яблоки на снегу, а какая саранка – кажется, вот-вот сейчас качнётся на стебельке и задрожит от легкого ветерка. А вьюнок! Такой только зимой рассматривать и тосковать о лете.. А это что? Какой-то неизвестный цветок – белые пушистые кисти… А здесь должны быть нежные розовые полупрозрачные цветки на ветках багульника .

-Коль, говорю своему редактору Н. Кабушкину. - Это не мой рисунок. У меня нет такого в книжке – я такой цветочек даже и не знаю.
- Ну как не твой, как не твой? Смотри вот медальон такой же, как и рисунок под самим стихотворением… Твой.
- Коль, ну какой же это багульник? Метелки белые какие-то… Не мой.
- Ну хорошо, не твой! Пошлём мы сейчас Вере Павловой письмо –типа, перерисуй нам, Вера Павлова багульник. Она будет ещё полгода перерисовывать. Очередь в Калинине на полиграфкомбинате на цветную книжку пройдёт, и получишь ты свою книжку лет так через… Да и кто заметит эту ошибку? Подумаешь рисунок на одной странице, стих на другой. Уверяю тебя – никто , кроме Сысоева и не заметит эту ошибку. И ты же не виновата, что художница не знает наш багульник.

Успокоил он меня, книжка вышла в срок. Получила я приличный гонорар и свои десять авторских экземпляров, бегу в писательскую хвастаться, а там собрание – секретарь правления СП РСФСР Валерий Поволяев прибыл с какими-то инспекциями… Надписываю книги, дарю писателям. Вот Юлия Алексеевна Шестакова листает мой Вьюнок, восторженно приговаривая «Надо же! Наконец-то и у нас в Хабаровске научились делать такие яркие красивые книжки ( моя была уже третьей – первой была книжка Жени Кохана цветная - «Капля света», второй - Василия Морозова «Птичьи хлопоты»). Ах, какое оформление! Какие нежные акварели в медальонах… И тут я вижу, как Всеволод Петрович, наш самый главный дальневосточный таёжник внимательно рассматривает иллюстрацию к Багульнику. Ой-ё-ёй! Я поспешила к нему с оправданиями
- Понимаете, Всеволод Петрович, художница нашего багульника не видела и нарисовала что-то непонятное. Ошиблась она…
- Э нет, матушка, - ответил мне Всеволод Петрович, - художница не ошиблась. Художница нарисовала самый настоящий багульник. А вот то, о чём вы пишите в своём стихотворении, называется - рододендрон даурский.
- Какой-такой рододендрон?, - растерялась я . – А как же песни поют про наш багульник « Там, где багульник на сопках цветет, кедры сливаются с небом…»?
- А это наше такое домашнее название этого куста. Но вы ведь обвиняете художницу в том, что она ошиблась. Этого не произошло бы, если бы отправили ей разъяснение – нарисуйте, мол, рододендрон даурский. И был бы вам здесь нарисован ваш багульник.

С тех пор, взявшись о чем-то писать, я тысячу раз перелистаю словари, справочники, энциклопедии. Тысячу раз проверю и перепроверю – смешная ошибка меня многому научила – писать для детей это, действительно,очень и очень тяжкий труд.

мой вьюнок

2007-02-03T14:07:34Z

В 1990 году у меня вышла моя первая книжка "Вьюнок" Как я её выпускала - об этом напишу подробный рассказ, а оформляла её известная художница Вера Павлова. Не знаю, почему я сама не додумалась книжку эту у себя вывесить, но это сделали совершенно незнакомые мне люди. Вот здесь
http://community.livejournal.com/5razvorotov/159224.html?view=1449976#t1449976
Такого подарка я ещё в ЖЖ не получала.
Нет слов, чтобы выразить свою признательность иркутянке под ником spaventa

Лепесток лотоса

2007-01-14T09:18:41Z

... ... Дюймовочка встряхивала завитой головкой, делала изящную ласточку в одну сторону, потом в другую, била ножкой об ножку, воздевала ручки вверх и медленно опускала их. Она была невероятно хороша, наша Ниночка… Баянист играл мелодии Чайковского, зал завороженно следил за красотой, происходящей на сцене. Я тоже следила. Но со сцены, из самой середины огромного лотоса, в котором кружилась Дюймовочка.. А я застыла на коленках в позе египетской кошки с такими же, как и я , лепестками лотоса. Недавно мне в руки попала интересная книжка с картинками про гробницу Тутанхамона. Я мало что поняла про царей и цариц Древнего Египта, но рисунки застывших животных, странных птиц с телом человека в моей памяти застряли надолго.
... ... Так вот, лепесток лотоса, сделанный из папье-маше в рост первоклассницы, нависал над моей головой острым клювом, как у этих странных египетских птиц. Эту часть ядовито розового цветка я носила все праздники, все каникулы уже второй год. Чтобы лепесток никуда не съезжал во время представления, его привязывали тесемками к талии, шее и ко лбу. Под ним невозможно было сесть на пятки, приходилось долго стоять на коленках, упираясь на ладошки то впереди себя, то медленно, под счет худручки и волшебные звуки вальса цветов Чайковского откидываться назад и держать тело полумостиком. Не лучше обстояло дело и у зеленых листьев лотоса, правда они не откидывались назад – просто, всё время, пока кружилась Дюймовочка, полулежали, упираясь локтями в пол.
... ... Но зато считалось, что мы посещаем танцевальный кружок и активно участвуем в жизни школы.
... ... Однако мне очень не хотелось так участвовать в жизни школы. Особенно, когда мы выезжали на всякие там районные олимпиады и всевозможные конкурсы. Перед отъездом я всегда хныкала, но мама начинала рассказывать, как она участвовала в школьной самодеятельности, какие пирамиды и живые картины делал их класс, и как она никого никогда не подводила… Её рассказы всегда попадали в цель - я, устыдившись своей безответственности, шла в школу получать опостылевший лепесток лотоса. Пока не провинилась перед худручкой. Она очень хотела уйти из школы на какое-то там повышение в ДОСА. Так назывался гарнизонный клуб – Дом офицеров советской армии. И на открытии сельскохозяйственной выставки, где собиралось все начальство гарнизона, хотела показать свой номер на высоком уровне. Нам перекрасили и листья, и лепестки, баяниста нарядили в русский народный костюм и закрутили его в длиннющий шелковый пояс с кистями – кушак.
... ... Перед выступлением мы очень долго сидели на лавочке в каком –то павильоне в этих одуряюще пахнущих краской лепестках. И вот мы на сцене. Но , о ужас, я не слышу ни баяниста, ни голоса худручки. Тысячи молоточков застучали в моей голове , в глазах потемнело и я поняла, что если сию же минуту не уйду – меня вырвет тут же на глазах у всех. Пошатываясь, я встала и прямая, как свечка ушла за кулисы.
... ... Потом наша учительница Полина Васильевна несколько раз рассказывала всему классу про спартанского мальчика, которому лисенок, спрятанный за пазухой, погрыз живот и грудь, но он был стойким мальчиком, поэтому даже глазом не моргнул, чтобы не опозориться перед старшими.
... ... Я краснела, опускала голову, искала в себе спартанскую девочку, но увы, к стыду своему – не находила . А куда делся лепесток лотоса и худручка с Ниночкой, совсем не помню. Офицерские семьи постоянно переезжали из одного гарнизона в другой, может, кто-то где-то и донашивал мой лепесток лотоса…

Тайна моего домика ( почти что хайбун)

2007-01-07T03:33:56Z

Мне, конечно, нравилось, с мамой наряжать ёлку, рассматривать игрушки, слушать мамины воспоминания, когда появился этот шар, или вот этот попугай. Золотистые кукурузки она почему-то называла «хрущовскими цацками». Вешая на веточку игрушечный будильник, всегда напевала – «пять минут… пять минут, помиритесь все, кто в ссоре»…Теперь-то я знаю – почему…
Но больше всего меня привлекала одна игрушка – серебристый домик . Откуда она взялась в нашей коробке, до сих пор не знаю, наверное, подарил кто-то. Домик под заснеженной крышей с одним крылечком и одним оконцем.. Мама вешала его внизу возле ствола. Спрятанный в зелени веток он неотступно все праздничные дни притягивал мои глаза. Блики от лампочек ,сверкающих шаров играли на серебристых стенках домика ,и иногда мне казалось, что кто-то в нём на секунду зажег свет . Я подкарауливала время, когда в комнате никого не было, и пристально смотрела в окошечко. Взрослым своё любопытство я объяснить не могла, потому что знала – свет в нём загорится только для меня… Я готова была ждать сколько угодно, только бы увидеть, что там в домике происходит… Но всё время засыпала… Проснувшись, слушала недоуменные разговоры мамы и бабушек., и умные объяснения папы : «Да от блестящих шаров она засыпает… Как при гипнозе».
Для меня это объяснение было ещё более непонятным, чем тайна моего домика, но теперь перед тем, как вперить взгляд в вожделенное оконце, я старательно прятала в ветках блестящие шары…

Елочный домик…
Вдруг засветится окно?
Храню игрушку

Новогодняя бабочка

2007-01-05T04:47:05Z

. . В первом классе на новогоднем утреннике я была боярышней. Я не хотела ею быть, я хотела быть как Ниночка из первого «А» , дочка нашей худручки, - индусской. Мы уже несколько дней ходили после школы к ней домой и , вздыхая от зависти, наблюдали, как Ниночка заворачивается в блестящий парчовый кусок ткани, нанизывает на руки и на ноги кучу браслетов и браслетиков , а потом прыгает перед нами, растопырив ладошки, и жутким голосом завывает : «муль-муль-тына –дык, муль-муль-тын»…
. . Мама сшила мне длинный пестрый сарафан, пристрочила посередине переда широкую атласную ленту. Я немного огорчилась, потому что эту блестящую широкую ленту под цвет моих глаз привезла бабушка, увидев, как я старательно накручиваю на никелированную спинку кровати узенькие бордовые ленточки. Как и многие девчонки из нашего класса, я не гладила атласные ленты утюгом. Я их стирала и мокрыми накручивала на гнутую трубку спинки кровати.
. . Потом мама нашила на эту ленту самодельные пуговицы, их мы делали с нею вместе из серебряной фольги… Потом настал черед кокошника. Из картона вырезали такой полукуполок, оклеили его серебристой бумагой и обшили… елочными бусами, свисающими тремя рядами на грудь.. Красиво получилось. Но на празднике, хоть я и получила приз за один из лучщих костюмов, мне было не совсем уютно. Кокошник все время перетягивался назад, превращаясь в воротник, бусы с груди перемещались под нос, а они были все-таки ёлочными и поцарапали мне весь подбородок и нос.
. . Мама вздыхала, в конце-концов сняла эту красоту, и я догуливала свой праздник под ёлкой исцарапанная и простоволосая….
… .. На следующий год мама, вооружившись журналом, где массовики-затейники рассказывали молодым родителям , какие и как шить костюмы на новый год детям, объявила мне, что я буду бабочкой. Махаоном. Рисунок этого костюма был восхитительным. Девочка в трико, в розовой атласной шапочке с усиками-антенками на голове, подняв руки-крылья и отставив ножку, демонстрировала летящие линии этого костюма. Лицо её было скрыто изящной полумаской… Какая красивая,- вздохнула я, - как мистер Икс...
… … Журнал рекомендовал туго награхмалить кусок белой ткани и нарисовать по размеру очертания крыльев. Поперечный верх крыльев отстрочить, чтобы в них можно было продеть руки. С каким упоением мы с мамой рисовали круги и загогулины на гремящих крахмальных крыльях. Усики – антенки сделал папа. Делал он их на общей кухне, в комнате ему места не хватало, а в соседях у нас было два молодых лейтенанта - дядя Вова Бурназян и дядя Миша Броншвак… Папина работа сопровождалась таким смехом, что мама то и дело вылетала на кухню, и её звонкий голос тонул в этом гоготе. Но я не могла упустить вдохновение и рисовала гуашью круг за кругом…
На утренник дядя Вова Бурназян повез нас в замполитовском газике Крылья уложили на заднем сиденье, а мы с мамой уместились рядом с дядей Вовой.
.. .. Ах, какой изящной бабочкой я влетела в зал… Как все захлопали в ладоши. Мама горделиво поглядывала на матерей зайчиков, снежинок и мухоморов. Но уже через пять минут мне стало понятно, что руки надо бы опустить, а я не могу. Туго накрахмаленные крылья не хотят складываться. Я не могу встать в хоровод, не могу побегать по залу с этими зайками и снежинками… Я могу только ходить, подняв руки, и изящно отставлять ножку, как та девочка на картинке. В общем, я опять получила приз за лучший костюм, но прыгала и бегала под елкой в… обыкновенном фланелевом лыжном костюме. Зеленом, с такими красными поперечными полосами внизу штанин…

Сто лет

2007-01-04T05:26:10Z

. . Как-то меня спросили про самое яркое детское воспоминание… Самое яркое…Пожалуй, это был особенно радостный летний день. Небо веселило облаками самых причудливых форм, облачные зайцы превращались в недолговечных слонов и колесницы, которые, соединившись, уже показывали, как важно плывет, теряя клочки пушистой шерсти, большой облачный кот… Бабушкин цветник испускает одурманивающий запах душистого горошка. Огромный шмель гудит - поёт в золотистом подсолнухе…
. . Мне ещё нет шести лет, но я уже научилась считать и производить несложные арифметические действия. И вот, кто-то мне сказал, что люди живут до ста лет… Осознав сказанное и безоговорочно приняв его , я вдруг сумела высчитать остаток в этой простой задачке, и захлебываясь от восторга, что я есть на свете, бегу к маме и кричу: «Мама, мама, а мне ещё 95 лет жи-и-ить…»
. . И вдруг понимаю, причём, четко понимаю, в чём суть этих арифметических действий - маме осталось жить намного меньше…Как я рыдала… А мама утешала «Вот глупышка, вот глупышка… Не дано человеку знать, сколько он проживет… Никому не дано…Да и я уже прожила вон сколько без тебя»
. . И я, икая от слёз, послушно соглашаюсь с этим правилом мироздания, отложив до поры - до времени в своей головёшке этот непонятный вопрос «Ну, почему, почему так должно быть?», и занялась выяснением, а как же всё-таки она жила без меня? .

Отмытое богатство

2007-01-03T04:36:15Z

. . Мама судорожно разворачивала конфеты. Все подряд. Краем глаза я видела, что там были и «Мишка на севере», и «Каракум», и даже «А ну-ка, отними»…Конфеты она кидала в стеклянную сахарницу с крышечкой, а обёртки - в мою сторону.
- Вот… вот… смотри, неужели тебе мало? Доченька, я тебя умоляю, не конфузь меня, не позорь перед людьми…
. . Я покорно стояла перед ней, опустив голову, сцепив руки на животе, большими пальцами вверх. Ими я легонько время от времени отталкивала бумажки, которые большими яркими бабочками касались моих рук. Это были не те фантики. Не те.
Мама не понимала, что мне были нужны другие, мои собственные фантики. И что без них мне совершенно невозможно жить на нашей улице.
Мои фантики доставались мне нелегко. Каждое воскресенье я с подружками и друзьями тайком от родителей ходила в цирк. Мама Юрки Петренки работала там уборщицей и пускала нас постоять за занавесом у одного из служебных входов. Неважно, что я уже видела эту программу, сидела нарядная в первых рядах с букетом и потом , поставленная бабушкой на арену, вручала цветы фокуснику. Стоять гуртом за тяжелым пыльным занавесом и пытаться что-то разглядеть в щелку было гораздо интереснее, и у меня захватывало дух, когда глаз мой схватывал мелькающие руки-ноги воздушных гимнастов.
Но главным в воскресных путешествиях было, всё-таки, не это. Главным был сам поход. Мы шли в цирк не по тротуарам, а по городским канавам. Канавы в Уссурийске были в меру широки , в меру глубоки. Их края не были выложены камешками, как арыки в узбекском городе Чирчике, не были заасфальтированы, как стоки во Владивостоке – это были просто рукотворные овражки, заросшие травкой-пупавкой, а поверх них перед автобусными остановками были перекинуты деревянные решетчатые мостки . Наша стайка считалкой делилась пополам, на пальцах выкидывалось по какой – правой или левой канавке и кому идти. Правая канавка была лучше – вдоль неё стояло больше магазинов.
Сравнить ощущения, с которыми я собирала фантики, наверное, можно только лишь с собиранием грибов. Сердечко ёкало и замирало, когда вдруг ты оказывалась первой возле фантика, да не простого такого, как у ириски «золотой ключик», а красно-золотистого от породистой конфеты «Красный Мак». На минутку все приостанавливались, восторженно цокали над твоим фантиком и бежали дальше. Твое богатство было освидетельствовано и право собственности на него подтверждено.
По мере приближения к цирку карманы наши разбухали от конфетных оберток относительно свежих и не очень… После представления мы торопились домой и, кое-как поев, бежали за бабушкин сарай. Вернее, прабабушкин. Ребятня разводила костерок, а я шла в сарай за чугунным утюгом. Вместе с деревянным рубильником он лежал на голых пружинах старинного кресла, подлокотники которого заканчивались лакированными то ли лапами жуткого неведомого животного, то ли стилизованными кистями рук, и только ребячий гвалт за стеной успокаивал меня, когда я вытаскивала это тяжеленное чудо 19 века. Мальчишки набивали его горячими древесными угольками, а девчонки, каждая по очереди, на ящике начинали гладить свои фантики через тетрадные листочки. Вокруг стояли тазики и ведерки с водой, а в них отмывалось наше богатство… Фантику придавалась правильная квадратная форма, уголки должны были быть гладкими и ровными. Найденная бумажка становилась ребячьей денежкой, за которую можно было купить хоть что – хоть надькин китайский веер, хоть юркин складной пластмассовый стакан для газировки…
... ... Мама этого не понимала. Она плакала и выкрикивала, что меня в канаве видела тётя Галя Пилипчук и гарнизонные будут теперь перемывать нам косточки. Она всё разворачивала и разворачивала конфеты, бросая мне обертки, которые, не побывав в канаве, никогда не станут фантиками и не будут признаны на нашей улице… Но что я могла ей сказать ?

Горькое разочарование

2007-01-02T08:31:05Z

Я плакала сама себе. Тихо, гася всхлипы судорожными вздохами. Передо мной на тетрадном листке в клеточку лежала горстка невзрачных стеклышек . а к нему, раздавленному борькиным ботинком, я боялась прикоснуться. Сил хватило только подобрать эти стеклышки…
- Донечка моя, что случилось?, - Почему-то шепотом спросила бабушка, заглянув под стол.
- Борька… Борька…
- Что, Борька, что? Леночка, не молчи…
Она, разволновавшись, трясла меня за плечи. Мои всхлипы перешли в икоту, и бабушка , положив спицы крестом на пиалушку, стала вертеть её передо мной :
- Пей, пей по очереди. Раз, глоток…два… Ну, что случилось, что?
- Кааа…кааа…Калейдоскоп мой…- я протянула ей горстку непонятных некрасивых осколков. – Борька растоптал…
- И ты так плачешь, глупенькая?. Да мы сейчас тебе новый купим. А хочешь, я этот переклею, будет как новенький…
Нет! Нет! Не хочу – взвизгнула я и забралась на бабушкину кровать Закрылась подушками, занавесила лицо кружевной накидушкой, давая понять, что ничего не хочу. Ничего не надо. …
Бабушка растерянно потопталась и на цыпочках вышла из комнаты.
Руки неожиданно нащупали книжку под подушкой. Мои любимые узбекские сказки, с невероятно красивыми цветными картинками. Затейливые орнаменты, таинственные девушки в пышных шароварах, удивительные кувшины с длинными горлышками и причудливо изогнутыми ручками… Высокие окна во дворцах, сквозь радужные стекла которых струится волшебное многоцветье… Крутя свой калейдоскоп, рассматривая замысловатые узоры, я словно попадала в мир, что так разительно отличался от моего, серого, застывшего голыми деревьями за некрашеным забором нашего палисадника. Он существовал, тот волшебный мир. Он умещался в этой маленькой синенькой трубочке… Которую Борька так безжалостно растоптал, не поверив мне, что в ней Алладдин трёт свою волшебную лампу, и можно запросто подловить момент чуда, момент исполнения его желания, к которому, если повезет, можно и твоему присоединиться.
Слёзы текли сами. Я их вытирала накидушкой, но они были быстрее моих рук… Обедать я отказалась. К вечеру передо мной лежало четыре новеньких калейдоскопа и пятый, склеенный бабушкой. Мама, папа, Борькина мама и сам Борька растерянно топтались перед кроватью и не понимали, почему я не хочу хоть одним глазком посмотреть в новенький калейдоскоп. Борькина мама хватала его за чуб и тянула в мою сторону
–Проси прощенья у девочки, паршивец!
Они брали то одну, то другую трубочку, и зажмурив один глаз восторженно придыхали :
- Ааа-ах, смотри, смотри, какое чудо…
Папа сдался первым :
- Лена, немедленно прекрати капризничать. Развела тут мокроту… Из-за чего, спрашивается?
Я отвернулась. Я не могла им объяснить. Я закрывала глаза, видела перед собой безжизненно лежащие на тетрадном листочке осколки и понимала, что моей радости, моей невыразимой надежды, предчувствия чего-то праздничного больше не было и скорее всего никогда не будет… Потому что… потому что… в этих трубочках всего лишь стеклышки…

Анечке Неменко 2 года.

2006-12-28T06:32:18Z

Грустный ворон

2006-12-10T05:09:55Z

Эта пятница 8 декабря выдалась особенная – я слушала лекцию о хайку госпожи Кейко Осанаи, супруги Генерального консула Японии в Хабаровске Такаси Осанаи. В зале Международного информационного центра был аншлаг – любители восточной поэзии сидели даже в коридоре и , вытянув шеи, ловили каждое слово лектора…
Сказать, что я узнала много нового для себя – не могу, все, что говорила Кейко-сан о форме, принципах построения, о «киго», «сатори» , «саби» и др. более-менее известно в среде хайдзынов. Но вот об одном моменте, вызвавшем просто шквал вопросов, рассказать хочется.
Иллюстрируя мысль о том, что восприятие хайку глубоко индивидуально, и в идеале любое трехстишие не может трактоваться однозначно , она привела в пример классическую хайку Басё об одиноком вороне , сидящем на голой ветке.
Вот как она звучит по-японски
Кареедани
Карасуно томанитаруя
Акинокуре

А это несколько переводов, предложенных ею для сравнения :

На мертвой ветке Чернеет ворон . Осенний вечер К.Бальмонт.
На голой ветке Ворон сидит одиноко Осенний вечер В.Маркова.
На чёрной ветке Ворон расположился Осенний вечер. В.Соколов.
На голой ветке О! Грустно сидит ворон. Поздняя осень . К. Осанаи

Когда Кейко-сан проанализирала каждый перевод и предложила свой вариант, многие японисты, присутствующие на лекции стали уточнять – как правильно перевести первую строку – мертвая, сухая, голая, черная…
Во второй строке их насторожило, как ворон сидит – одиноко, просто сидит, или расположился на ночлег… Раз нет в этом трехстишии понятия «одинокий», значит, перевод Марковой не совсем соответствует истине. Защитники её стали считать ворон – если ворон один, значит одинокий!!! И в третьей строке – вечер - это время суток, или это сезонное слово («киго») -поздняя осень , символизирующее время жизни (по аналогии – ночь- зима).

И оказалось, что семантически наиболее верен перевод Соколова. И этот совсем не поэтический глагол “расположился” здесь очень даже к месту…
А вот к ветке с едином мнением долго подойти не могли – если сухая -мертвая, значит, никогда не оживет, если голая – то вновь зацветет…
В конце-концов свою любимую хайку Басё взялся расшифровать ( так, как он её воспринимает) восьмидесятилетний Танако- сан – ветка сухая, отжившая, а ворон потому и грустный, что , видимо, одному придется ночевать ему на ветке, и хайку дает нам увидеть этакий стык времени и жизненного пространства… (переводила его комментарии японская переводчица)…
В общем – молодость видела своё, а старость своё… А я грустно думала- без знания языка постигать таинства востока – всё равно, что ловить ветер в поле…
Ощутить –ощутишь, но никогда не поймаешь…

Поговорила... с Чернорицкой

2006-12-02T08:39:11Z

Что же это было ?

From: nemenko
2006-12-02 05:48 am none (UTC)

(Link)

Оля, а можно Вам задать один вопросик?
Недавно я нашла Вашу (?) пьеску про Арлекино и Коломбину вот здесь -
http://nesenenko.narod.ru/BOOKS/chernoritskaya02.html

КОЛОМБИНА (поет):
Бродят сны
В саду притихшем.
В царстве сонном
Куклы спят.
Только слышно –
Где-то шишки
Белки громко
Шелушат.
Да шуршит
Метель метёлкой:
Спать в снегу бы,
Как в пуху...
И молотят
Злые елки
Каждый вечер
Чепуху!

Оля, я конечно, благодарна Вам за внимание к моему стихотворению
http://www.poezia.ru/article.php?sid=4585
которое вы немного переиначили и вложили в виде песенки в уста своей Коломбины, но, наверное, надо было сказать , у кого Вы позаимствовали, пусть несовершенную на ваш взгляд, но всё-таки собственность.
Иначе меня обвинят, что эту шуршащую метёлку я у Вас сперла ))))))

Ваша Елена

(Reply to this)(Thread)
From: olga_lisenok
2006-12-02 06:55 am none (UTC)

(Link)

Эта пьеса вся из таких переиначенных стихов. И ни одной фразы в ней нет своей собственной. Но! Это все взято не у вас, а из классики. При написании этих стихотворений мы с вами пользовались одним и тем же поэтическим образцом.
(Reply to this)(Parent)
From: olga_lisenok
2006-12-02 06:57 am none (UTC)

(Link)

Да и дата создания моего произведения - 2000 год.
(Reply to this)(Parent) (Thread)
From: nemenko
2006-12-02 08:32 am none (UTC)
(Link)

О!
Как приятно из Ваших уст услышать, что моё стихотворение – это классика.
Действительно, опубликовано оно впервые очень давно в 10 номере журнала «Дальний восток» за 1984 год, а позднее вошло в книжку «Вьюнок» http://www.biblus.ru/Default.aspx?auth=18i2c1b1b5
которая вышла в 1990 году тиражом 200.000 экз. И иллюстрацию к этому стихотворению делала Вера Павлова – известная санкт-петербуржская художница.
Оля… Оля… И где этот наш общий поэтический образец?
У меня нет слов.

(Reply to this)(Parent) (Thread)
From: olga_lisenok
2006-12-02 09:39 am none (UTC)

(Link)

И по поводу остальных стихов тоже - все в этой пьесе взято из уже опубликованной и вошедшей в хрестоматии литературы.
(Reply to this)(Parent) (Thread)
From: nemenko
2006-12-02 09:50 am none (UTC)

(Link)

Оля, меня не интересуют другие Вами использованные стихи.
У меня чисто конкретный вопрос по моему (!!!) стихотворению - где наш общий поэтический образец?
Не растекайтесь, плэ.

(Reply to this)(Parent) (Thread)
From: olga_lisenok
2006-12-02 09:55 am none (UTC)

(Link)

Я не помню. Использовалась масса литературы к этому спектаклю.
(Reply to this)(Parent) (Thread)
From: nemenko
2006-12-02 11:32 am none (UTC)

(Link)

Ну, если не помните, тогда почему так беспардонно объявляете, что "Это все взято не у вас, а из классики".
Что Вам даёт право обвинять меня в том, что "мы с вами пользовались одним и тем же поэтическим образцом".
Осторожнее, Оля, разбрасывайтесь словами.

(Reply to this)(Parent) (Thread)
From: olga_lisenok
2006-12-02 11:43 am none (UTC)

(Link)

Но это действительно так. Потому что тот источник, о котором вы говорите, вряд ли мог бы попасть мне в руки. Откуда у меня вообще могла быть ваша книга? И интернета у меня в то время не было еще. Отсюда логический вывод - один источник постмодернистского цитирования.
(Reply to this)(Parent) (Thread)
From: nemenko
2006-12-02 11:56 am none (UTC)

(Link)

Это всё пустые слова, Оля. В 1984 году, когда оно уже было опубликовано, вы ещё не думали о детских стихах-Вам было всего 17 лет. Поэтому Ваш "логический вывод - один источник постмодернистского цитирования", смешон и нелеп. Не конфузьтесь дальше с такой логистикой.

Новый год у ёжиков

2006-11-25T20:59:18Z

У смолистой ёлки
Колкие иголки,
А на них снежинки
Лёгкие дрожат…
Ёжик тоже колкий,
Тоже весь в иголках,
Он привёл под ёлку
Маленьких ежат.

Принесли на спинках -
Кто -то гроздь рябинки,
Кто-то пару яблок,
Кто - лесной орех…
Нарядили ёлку,
Да прилипли к смолке
Отлеплялись долго
Под весёлый смех.

Бабушка Ежиха
Радуется тихо –
Пусть внучата с внучками
Водят хоровод…
Ничего, что в смолке,
Но зато под ёлкой
Ежики колючие
Встретят Новый Год.

Хайбун про зелёный чай

2006-09-15T11:06:19Z

…. … Она легким незаметным движением вынимает из-за пояса кимоно шелковый платок. сложенный уголком. Заученными движениями изящно сворачивает его в прямоугольник и символично приглаживает ребром точеной ладони , затем протирает с двух сторон верх крышечки лаковой шкатулки, в которой хранится пудра зеленого чая.
… … Платочек тут же приобретает треугольную форму и занимает место за поясом кимоно. Пальцы, плотно прижатые друг к другу, строго параллельно зависают над бамбуковым миниатюрным черпачком для пудры зелёного чая, платок, сложенный треугольником, вновь превращается в прямоугольник, черпачок в него сначала ровненько укладывается, а потом легонько два раза протирается на глазах у гостя…
… … А гость, уперев ладони в циновку, мягко сидит на своих уютных пятках в хэбэшных носках и впитывает , впитывает покой и умиротворенность, медленно раскручивающиеся с паром, исходящим от изящного сосуда, который язык никогда не повернется назвать котлом, а на нём строго по центру покоится деревянный ковшичек ровно на три глотка, два из которых гостю предстоит выпить бесшумно, а третий, последний, втянуть с таким уважительным шмыгающим звуком – тсщчууу.. . Но это потом в самом конце церемонии, а пока ему ещё только предстоит путь к сохранению духовной чистоты, а его нет без процесса очищения предметов… И поэтому хозяйка ещё добрых два часа будет протирать чашку-пиалу, запаривать бамбуковый венчик для взбивания чая, платочек будет шелковой послушной бабочкой слетать на ладонь, за пояс кимоно, на внешний край чашки…

Тик…тик…тикает
Венчик, взбивающий чай…
Сядь…прислушайся…

По мотивам…

2005-07-28T23:30:43Z

***
Без ошибок ночь
Иероглиф дерева
Инеем пишет…

***
Сосёнку в плошке
Обрёк на бонсай старик –
Воспитывает…

***
Иероглифы
на истертой дощечке…
Слова молитвы
о рыбацкой удаче
вынес на берег прибой…

Приколы из моего детства

2005-07-21T21:02:46Z

*** Если персиковую косточку бочком долго-долго тереть о шероховатый большой камень, можно получить чудесную свистульку… Мальчишки будут ходить за вами следом и пытаться отобрать. А девчонки завидовать. Но они вам не соперницы, ведь у них никогда не хватит терпения сточить косточку правильно Откуда им знать, ведь у них нет папы, который в детстве жил в Узбекистане… Кто их научит?

*** Если найти замечательную блестящую жирную грязь и утащить у бабушки две катушки из-под ниток ( или с нитками, но их труднее привязывать к пяткам), можно нарисовать на своих босых ногах самые модные сапожки на каблучках… А на руках шикарные лайковые перчатки…с пуговками. Время от времени руки и ноги рекомендуется смачивать в ведерке с водой и в жаркий июльский день вы будете чувствовать себя настоящей леди на бабушкином огороде.

*** Если у вашей прабабушки есть комод, посмотрите внимательно под газеткой, которой она выстлала дно ящика. Вдруг вам повезет, и вы найдете старинные деньги. Можно устроить настоящий бал. Для этого нужен лист из альбома для рисования, карандаши, ножницы и клей. Вырезаем всех цариц и можно парочку царей, наклеиваем их на лист и дорисовываем пышные платья царицам, а царям – сапоги… со шпорами. А потом наблюдаем. Как прабабушка, потрясая веником , бегает за вами, а бабушка у неё веник отбирает, мама всхлипывая, пытается отклеить цариц , а папа трясущимися руками никак не может сложить обрезки старинных денежек в единое целое… Веселья – на целый день хватит. А может быть, и на два…

*** Если у вас есть попугай, научите его издавать звуки, похожие на стук ключа по железной двери. Надо, когда мамы-папы нет дома, подносить клетку с попугаем к двери и долго стучать по ней ключом, пока соседи не всполошатся, или попугай не изобразит стук. Зато потом вам никогда не будет скучно дома одной – попугай время от времени будет издавать железные звуки, а такса каждую минуту бросаться к двери и громко лаять на неё… Веселитесь, сколько хочется… А можно научить его и звукам текущей воды из крана. Тогда и мама-папа не соскучатся.

*** Если вы ненавидите котлеты из лосося, а мама стоит рядом, скрестив руки на груди и деревянным голосом повторяет, что на улицу не выпустит, пока тарелка не опустеет, не отчаивайтесь. Бодренько говорите что-то типа «счас-счас, ням-ням, трям-трям», производите как можно больше движений руками – берите хлеб, намазывайте его кетчупом, перекладывайте вилку из руки в руку, ищите солонку. Когда у вас руки будут мелькать над столом , мама не заметит, как котлеты из тарелки перекочуют к вам за пазуху. Матюхин пёсик наверняка их любит. Правда потом, вечером, когда мама затеет стирку и увидит пятна на маечке и шортах, гром может быть и грянет… А может и не грянет… Порошки, мама говорила, есть такие мощные – всё отстирывают.

*** Если вас не пустили гулять на улицу, а играть в классики так хочется, что ноги сами по себе прыгать начинают, то берите мелок и рисуйте классики на полу или на ковровой дорожке. На ковровой дорожке лучше, потому что биток легче скользит по ней, да и мелок хорошо стирается. Ну, а для битка годится всё что угодно – было бы круглым. Сначала можно маминой пудреницей поиграть. Когда она расколется и просыплется, возьмите круглую коробочку с папиным сапожным кремом. Если она будет раскрываться, и крем вывалится на классики – замотайте её папиной изолентой. Правда, скользить замотанная она будет хуже. Но это временное неудобство, потому что когда она хорошенько смажется разбрызганным кремом – забегает лучше прежнего. И главное, к приходу мамы можете не торопиться стирать классики с дорожки. Лучше встречайте её у дверей. Увидев ваше лицо , руки и платье – классиков на дорожке она уже не заметит. Так что играйте в своё удовольствие …

*** Если соседская девчонка Надька важно вышагивает во дворе с куском покупного торта, а у вас дома, кроме разноцветных конфетных подушечек ничего нет, не завидуйте. Пусть Надька съест свой торт, а вы тем временем приготовьте большой кусок хлеба, щедро намажьте его сливочным маслом (можно и маргарином, если масла нет), затем вырвите из тетрадки чистый двойной лист и заверните в него пару горстей этих конфетных подушечек - бабушки их почему-то называют дунькиной радостью. Теперь положите сверточек на стол и хорошенько побейте по нему молотком. Трямс! Брямс! Ух-ххх! Класс… Получилась такая разноцветная красотища. Поскорее раскладывайте её по намазанному куску хлеба. Зелененькие кладите в серединку, потому что с краев подружки всё обкусают, вы же не Надька, разве откажете им? А серединку сами съедите… кисленькую такую, лимонно-сладкую…

НЕСОВПАДЕНИЯ

2005-07-18T09:25:05Z

***

Бутон клевера
утром поверил солнцу.
Тонок лёд ещё…

***

Тают снежинки
на дынных корках цвета
клювика вьюрка

***

Худая кошка
брезгливо трясет лапкой…
снег первый выпал…

***

В снежки играем.
Иней на твоих висках
Почти не виден

***

Буйство тропиков
На льдистых стеклах окон…
Пейзаж с натуры ?

***

Следы грузчиков
Легким снегом замело.
У крыльца фикус…